«Не берите органы на небо. Там они не нужны». Такие надписи встречают прихожан едва ли не в каждой церкви Испании. Для того, чтобы воспитать в согражданах культуру поведения в этом щепетливом вопросе, правительству этой страны понадобилась специальная программа и помощь служителей церкви. В Казахстане развитию посмертной трансплантации не мешают ни религия, ни закон. Причина в людском суеверии. Не спасает даже действующая у нас презумпция согласия – при отказе родственников «пожертвовать» органы усопшего для спасения другой жизни забор их становится невозможен.  Не секрет, операций по трансплантации органов в Казахстане, в частности в ННЦХ им. А. Н. Сызганова, хирурги делают намного меньше, чем требуется.

О том, что такое «лист ожидания» и как получить шанс на вторую жизнь, в интервью «Литеру»  рассказал генеральный директор Национального научного центра хирургии им. А. Н. Сызганова доктор медицинских наук, академик РАМН Жеткерген Арзыкулов.   
Не стоит  оперировать сравнительными данными о пересадках органов за рубежом и в Казахстане. Общеизвестно: там подобные операции, можно сказать, давным-давно стали обычными в медицинской практике. У нас – единичны, и это достояние нескольких клиник. Приведем лишь данные о пересадке почки в ННЦХ им. А. Н. Сызганова: на сегодняшний день здесь провели около 700 пересадок.  Накоплен немалый опыт. В  течение всего следующего года сызгановцы  будут делиться им с коллегами из Центрально-Азиатского региона. 2015 год в центре назван годом трансплантации почки.  В планах также сделать сорок пересадок печени. Напомним, первая операция была сделана в 2011 году, успешных пересадок этого органа – 16, причем все родственные. Во всем мире родственная пересадка считается  сложнее в несколько раз, чем посмертная. Понятно, что доктора несут ответственность за две жизни.  
Врачи отмечают, что в нашем обществе стало привычным  смотреть на проблему только глазами родственников умерших (возможных доноров) и почти никогда с точки зрения тех, кто ждет пересадки: и самого пациента, и его родственников.
Корреспондент «Литера» встретилась с пациентами из листа ожидания Национального научного центра хирургии им. А. Н. Сызганова. Отделение хирургии печени.   
– Большинство из нас ждет этой операции уже более года, а некоторые уже около трех лет. А известно, чем длиннее срок ожидания, тем меньше шансов на успех. Мы постоянно задаем вопрос докторам: когда же дойдет очередь до нас? Дождемся ли мы операции? Но что могут ответить врачи? Нет доноров…» – говорит Айгуль А.
– Не отнимайте у нас последнюю надежду, – сказал 27-летний Олжас К., который ждет донорскую печень второй год. – Может, СМИ совместно с Минздравсоцразвития  проведут специальные акции в защиту трансплантологии, разъяснят, что такое органное донорство, для чего, почему оно необходимо.
– Мы готовы участвовать в таких акциях. Покажите нас, молодых пациентов, для которых все надежды связаны только с донорскими органами. Мы хотим жить, и в ваших силах помочь нам, – говорит 42-летняя Айша У.
Ее фамилия восьмой месяц значится в листе ожидания.
ЛИТЕР-Неделя: Жеткерген Анесович, критерием смерти человека, могущего стать донором, является смерть мозга?
Ж.А.: Да, хотя сердце может еще работать. Могут также работать и почки, и печень, но если наступила смерть мозга, то уже нет личности, нет человека.
ЛИТЕР-Неделя: Для забора органа требуется согласие родственников?
Ж.А.: Мы работаем по презумпции согласия. Если, конечно, от родственников не поступает возражений.
ЛИТЕР-Неделя: А законодательные препятствия имеются?
Ж.А.: Никаких законодательных препятствий в Казахстане нет и не было. Здесь дело не в законе. Дело в сознании людей. Готовность после смерти послужить людям – это должно воспитываться со школы, если хотите, с раннего детства. Приведу один из лучших мировых опытов. Когда в Испании начинали трансплантировать органы, сколько было по этому поводу телевизионных передач, газетных статей! В Мадриде стояли вагончики, где добровольцы сдавали кровь. Это было общенациональное движение. Оно возглавлялось Католической церковью и дало мощный толчок к развитию так называемой испанской модели донорства. Признаюсь, что мы пытаемся внедрить эту модель у нас. С 2011 года мы совместно Министерством здравоохранения и социального развития, а также акиматом Алматы поощряем лучшие журналистские работы и издания, освещающие данную тематику. Кстати, благодаря поднятию темы трансплантации в СМИ, соцопрос показал, что более 60 процентов алматинцев изменили свое отношение к донорству органов. И все-таки население еще не готово. Мало кто понимает, зачем это надо. Трансплантация – это прежде всего донорство органов.  Врачи ведут борьбу за жизни пациентов, которые значатся в листе ожидания. Вызывают на осмотры, проводят анализы. В случае необходимости госпитализируют, поддерживают медикаментозно и морально. Но все это не может продолжаться бесконечно – необходима по медицинским показаниям пересадка печени. К слову, только для осуществления данных операций нашим центром приобретено новейшее оборудование на 220 млн тенге.
ЛИТЕР-Неделя: Если существует презумпция согласия, то какая разница, готов ли человек к тому, что его печень потом еще кому-нибудь послужит?
Ж.А.: Презумпцию согласия не мы придумали. Это одна из форм организации посмертного донорства во многих странах.
ЛИТЕР-Неделя: Что она означает?
Ж.А.: Если человек при жизни не выразил свою волю и если в случае его смерти родственники не против, то никаких препятствий для донорства нет. Но это совершенно не лишает родственников права прийти и заявить: мы против! В таком случае презумпция согласия действовать не будет. Скажу так:  никакая трансплантация не может развиваться без посмертного донорства.  
ЛИТЕР-Неделя: А живым донором может быть только родственник?
Ж.А.: Да.
ЛИТЕР-Неделя: Это по медицинским показаниям?
Ж.А.: И по медицинским, и по юридическим. В Казахстане есть возможность пересадки органов от супругов. Несколько лет назад был случай, когда жена поделилась правой долей печени с мужем.
ЛИТЕР-Неделя: Пациенты, которым предстоит пересадка органов, долго ждут у вас своей очереди на операцию? Как выглядит лист ожидания?
Ж.А.: Другими словами, лист ожидания – это очередь. Не зря врачи говорят, что очередность в трансплантологии выстраивает судьба. Кто-то может ждать два года, а кто-то неделю. Тут все зависит от наличия подходящего донора. Кто такой донор? Это, как правило, внезапно погибший человек в ДТП или в результате других несчастных случаев. Возможно, умерший человек от инсульта, инфаркта.  Большинство же пациентов, к сожалению, помощи так и не дожидаются.  
ЛИТЕР-Неделя: Человек с пересаженным сердцем или другим пересаженным органом считается инвалидом?
Ж.А.: Он получает инвалидность еще до трансплантации, когда тяжело болеет. Наша задача – реабилитировать пациента максимально, вплоть до восстановления работоспособности. И очень часто это удается. Многие пациенты, если они после трансплантации правильно лечатся, оказываются вполне работоспособными. А молодые женщины после трансплантации печени или почки могут даже вынашивать ребенка. У нас есть такие случаи. Очень хорошо переносят трансплантацию и в дальнейшем нормально развиваются подростки 10–12 лет, которым делается родственная трансплантация печени. Мы планируем пересадку печени детям. Детский хирург Бахытжан Ширтаев со своей командой готовится к данным операциям. Отличный опыт в этом направлении у корейских коллег. Ребята будут перенимать их опыт.
ЛИТЕР-Неделя: Некоторые религии отвергают возможность трансплантации органов.
Ж.А.: Уже нет. Раньше это было. Например, резко отрицательно относились к этому представители конфуцианства. Теперь же и в Китае, и в Японии трансплантация официально разрешена.  В Казахстане  по линии религии, государства запретов никаких. В каждой стране вопросы донорства органов по-разному решаются. Но есть и базовые принципы, разработанные ООН, ЮНЕСКО, Всемирной организацией здравоохранения. Например, умершим человек считается только в том случае, если наступила смерть мозга на всех его уровнях, притом  что сердце бьется, дыхание есть, почки работают... Этот критерий – смерть мозга – принят во всех странах. Но в Соединенных Штатах – а они раньше всех начали руководствоваться этим критерием – первыми приняли соответствующие законодательные акты.  В одном Алматы  каждый день гибнут люди в автокатастрофах, прочих происшествиях. Но никак наше общество не желает понять, что и погибшая жизнь способна вернуть к жизни того, кто может жить, кого можно спасти. И все душещипательные разговоры, ссылки на религию, все ахи и охи по поводу надругательства над трупами – не более чем лицемерие. Интерес к смерти превалирует над интересом к жизни. А вот католическая Испания подает пример истинного гуманизма: на дверях ее церквей можно увидеть надпись: «Не бери с собой на небо органы. Там они не нужны». А на земле нужны. Нужны сотни, прежде всего тем, кто сегодня в листе ожидания.

Мира МУСТАФИНА,

фото Павла МИХЕЕВА,

Алматы

Источник: http://liter.kz/ru/articles/show/5079-v_zale_ozhid...

Комментарии к Можно ли вылечить артроз коленного сустава 2-й стадии
Имя *:
Email:
Ваше мнение
Оцените сайт
Всего ответов: 811
Статистика